Новая глава (№112) воспоминаний Жореса Медведева «Опасная профессия»

Полоний-210 в Лондоне. Смерть Александра Литвиненко

Об Александре Литвиненко, бывшем подполковнике Федеральной службы безопасности России (ФСБ), я узнал лишь 17 ноября 2006 года из вечерних новостей британского телевидения. По всем программам проходило срочное сообщение – «Breaking News» – о том, что в Лондоне отравлен большой дозой таллия бывший сотрудник российской разведки Александр Литвиненко, бежавший в 2000 году из России и перешедший в Англии на службу к Борису Березовскому,  олигарху и миллиардеру, эмигрировавшему из России.

Все детали сенсации выглядели крайне странными. Литвиненко уже дольше двух недель находился в больнице «Barnet General Hospital», крупнейшем медицинском центре северного пригорода Лондона «Барнет» (в этом пригороде жили и мы с супругой). Сообщение об отравлении Литвиненко исходило, однако, не от лечащих врачей того отделения, в котором находился больной, а от профессора Джона Генри, токсиколога одной из частных клиник Лондона. Его для консультации пригласили к больному Борис Березовский и его друг Александр Гольдфарб. Посетив больницу и осмотрев больного, Джон Генри, нарушая медицинскую этику, объявил о своём предполагаемом диагнозе не на врачебном консилиуме в больнице, а на срочно созванной пресс-конференции журналистов. Это вызвало конфликт с больницей, где о существовании Александра Литвиненко никто не знал. После получения политического убежища в Великобритании, Литвиненко были присвоены новая «идентичность» и выбрано новое имя: «Edwin Redwald Carter». Именно под этим именем, в соответствии с документами, Литвиненко был зарегистрирован в больнице.

 

Первым диагнозом для Эдвина Картера названо возможное пищевое отравление. На восьмой день было обращено внимание на выпадение волос из пышной шевелюры больного. Ему обрили для профилактики голову, сохранив волосы для последующих анализов. Очередной анализ крови показал заметное снижение числа молодых лимфоцитов, что говорило об ослаблении иммунной системы. Проба костного мозга показала аномалии в делящихся клетках. Началось пожелтение кожи – это указывало на повреждение клеток печени и желчного пузыря. На 16-й день возникло предположение о радиационной природе симптомов

Однако после пресс-конференции Джона Генри, Литвиненко, по настоянию Березовского, Гольдфарба, Генри и жены Марины, был переведён в другую больницу в центре Лондона, «University College Hospital»,  в отдельную палату, которая теперь охранялась полицией.

Диагноз отравления таллием был сохранён, хотя он не проверялся. Сульфат таллия входит в состав медленно действующих крысиных ядов. Проведение анализов для подтверждения предположений Джона Генри не проводилось, хотя интенсивное лечение осуществлялось именно в соответствии с этим диагнозом. Литвиненко начал получать большие дозы антидота против таллия. Только через четыре дня, при продолжающемся ухудшении состояния больного, за которым следила уже вся британская пресса, радио и телевидение, группа лечащих врачей сделала следующее заявление, появившееся на сайте больницы, публиковавшем рапорты два раза в день:

«Результаты анализов, полученные сегодня, а также клинические признаки болезни приводят к выводу, что отравление сульфатом таллия является маловероятной причиной состояния больного… Все симптомы соответствуют признакам радиоактивного облучения…».

Поскольку наличие радиоактивности в теле больного не фиксировалось имевшимися в клинике дозиметрами, врачи предполагали возможность внешнего облучения. Они обратили внимание на то, что вид больного и анализы крови соответствуют тем, которые наблюдаются у онкологических пациентов, прошедших курс интенсивной радиационной терапии.

Предположение врачей вызвало новую сенсацию, которая немедленно была взята под контроль Борисом Березовским и Александром Гольдфарбом. Вместе с женой больного Мариной они в тот же день заключили контракт со знаменитым рекламным агентством «Bell Pottinger»  на исключительные права по освещению всех событий, связанных с болезнью Литвиненко. Глава этого агентства Тим Белл имел титул лорда, присвоенный ему в 1981 году  королевой по рекомендации премьер-министра Маргарет Тэтчер, которая также пользовалась его услугами. Именно по инициативе лорда Белла 21 ноября были тайно сделаны фотографии бритоголового Литвиненко в  больничной палате, которые в тот же день через электронную почту распространялись по всем средствам массовой информации. Сенсация приобрела глобальный характер.

Хорошо известно, что фотографирование тяжело больных непосредственно в больнице для политических, рекламных или коммерческих целей является грубым нарушением врачебной этики. Снимки больных используются лишь в пределах больницы и для научных публикаций, но обязательно с маскировкой лица. Но, все нормы этики и правил были отодвинуты на второй план.

При лучевой болезни острого типа происходит, как известно, ослабление иммунитета, так как наибольшему повреждению подвергаются делящиеся клетки костного мозга, прежде всего, лимфобласты. Ослабление иммунитета приводит к активизации микрофлоры в ротовой и носовой полостях и в кишечнике. Все эти симптомы были подробно описаны для жертв Чернобыльской аварии.

У Литвиненко ещё не было признаков острой лучевой болезни, при которых рекомендуются переливания крови и пересадки костного мозга от близких родственников. В Лондон уже прилетел отец Александра Литвиненко. К возможному взятию образцов костного мозга был подготовлен и Толя, 12-летний сын больного.

22 ноября состояние Литвиненко ухудшилось из-за затруднений в работе лёгких, и он был подключён к аппарату искусственного дыхания. Мочу и кровь больного отправили на анализ в радиологическое отделение больницы. Проверка сцинтилляционным счётчиком выявила наличие альфа-радиации. Для идентификации источника излучения образцы крови и мочи больного отправили в лабораторию при британском атомном центре в Олдерманстоне. Результаты анализа, которые сообщили в больницу 23 ноября, оказались совершенно неожиданными – полоний -210. Отравления этим радиоактивным изотопом были исключительно редкими, случайными, и только у работников радиохимических лабораторий, проводивших экспериментальные работы с этим изотопом. Все немногочисленные случаи отравлений были результатом вдыхания (ингалляции) аэрозоля полония. В больнице начались срочные консультации о возможных методах лечения. Но было уже поздно. Литвиненко скончался вечером 23 ноября от сердечной недостаточности (cardiac arrest), через три часа после получения больницей информации о полонии.

 

Засекреченный пост-мортем (аутопсия)

 

Информация о смерти Литвиненко появилась на сайте больницы 24 ноября. Причина смерти не была указана, так как в случаях любого отравления она могла быть определена лишь после патолого-анатомического обследования (аутопсии). В случае с Литвиненко аутопсия могла быть сложной и длительной, так как включала изучение возможного присутствия редкого радиоизотопа в разных органах.

К этому времени я уже начал следить за всеми деталями этого события, быстро превращавшегося в проблему взаимоотношений между Великобританией и Россией. 24 ноября Александр Гольдфарб собрал возле больницы пресс-конференцию. Перед множеством телекамер и микрофонов он зачитал заявление самого Литвиненко, продиктованное им якобы 21 ноября, за два дня до смерти. Литвиненко очень плохо знал английский и мог что-то сказать лишь на русском. Русского оригинала, однако, не было. Зачитанное Гольдфарбом заявление сразу ушло в вечерние программы телевидения. Ответственным за смерть Литвиненко оказывался, судя по тексту, лишь один человек – Владимир Путин.

Александра Гольдфарба я встречал на научных семинарах два или три раза в 1971–1972 годах. Он в то время был аспирантом моего друга Романа Хесина-Лурье, работавшего заведующим лабораторией в биологическом отделении Института атомной энергии имени И.В. Курчатова. В 1975 году, Гольдфарб, не дождавшись защиты диссертации, неожиданно и без обычных для работников закрытых режимных учреждений трудностей и периода «охлаждения», эмигрировал в Израиль, где начал работу в Институте имени Вейцмана в Реховоте. Через пять лет он переехал в Германию, где работал в «Max Plank Institute» в Мюнхене,  а вскоре, покинув ФРГ, переехал в США, получив должность ассистента профессора в Колумбийском  университете. В 1990-е годы Гольдфарб провёл несколько лет в России как один из распределителей фонда «Открытое общество» Джорджа Сороса. С 2000 года, подружившись с эмигрировавшим в Англию Борисом Березовским, Гольдфарб был назначен Исполнительным директором созданного Березовским «Международного Фонда Гражданских Свобод».

Лично я, как должны знать читатели первых глав этих воспоминаний, начал работу с радиоактивными изотопами в биологических экспериментах ещё с 1954 года. В Лондоне в период с 1973 по 1991 годы мы с Ритой проводили опыты на мышах и крысах, используя меченые радиоизотопами аминокислоты. Однако о полонии-210 я почти ничего не знал, так как в биологических экспериментах этот радиоактивный изотоп не использовался. В 1970-х годах полоний-210, имевший период полураспада 138 дней, производился в относительно больших количествах нейтронным облучением в реакторах природного висмута-209. В тот период полоний-210 использовался как «запал» в атомных бомбах и как источник тепловой энергии  в особых батареях, устанавливавшихся на спутниках и луноходах.  Вначале 2000-х годов полоний-210 в небольших количествах, как коммерческий продукт, производился лишь в России и в США.

Все средства массовой информации ждали результатов пост-мортема, которые британская полиция обещала опубликовать.  Это был первый в истории случай аутопсии человека, предположительно умершего непосредственно от радиационного отравления полонием-210. Токсикология полония-210 была известна, но в основном в результате исследований на лабораторных животных. Было сообщено, что пост-мортем будет проведён 1 декабря тремя группами экспертов.

К этому времени я уже ознакомился в библиотеке моего бывшего института с двухтомным изданием токсикологии радиоактивных изотопов, одна из глав которого была посвящена изотопам полония. Все известные случаи случайного отравления полонием людей, один из которых произошёл в 1954 году в Курчатовском институте в Москве и второй – в Институте Вейцмана в Израиле в 1970-х, были связаны с вдыханием (ингалляцией) аэрозоля полония-210. В Москве, пострадавший умер через две недели после вдыхания аэрозоля полония. В Израиле смерть пострадавших происходила через несколько лет после вдыхания аэрозоля, и не от лучевой болезни, а от так называемых «отдалённых последствий», обычно лейкемии.

Особенность полония состояла в том, что этот элемент как тяжёлый металл, даже в форме растворимой соли, почти не выводился с мочой. Полоний накапливался в печени и выводился в основном с желчью через кишечный тракт, а также через потовые железы и через волосяные сумки. При оральном введении, с пищей или с водой, полоний на 93–95% не всасывался в кишечнике и проходил через организм транзитом вместе с остатками непереваренной пищи.

Однако результаты пост-мортема, который продолжался несколько дней, и сделанные на основании этой работы выводы не были опубликованы. Решение о засекречивании могло принять лишь британское правительство, вернее,  узкий состав его «силовых»  министров и руководителей разведки, обозначаемый как «Cobra».

Причина засекреченности лично для меня не была неожиданной. Анатомические, гистологические и радиологические факты, обнаруженные в результате аутопсии, по-видимому, не соответствовали уже растиражированной по всему миру версии о том, что Литвиненко умер от массивной дозы полония-210, который был добавлен в чайник в баре гостиницы «Миллениум» 1 ноября, в которой он во второй половине дня встречался со своим другом Андреем Луговым и с Дмитрием  Ковтуном, прилетевшими в Лондон из Москвы. Вернувшись в тот день домой в районе Хайгейта, Литвиненко почувствовал сильное недомогание и был вскоре доставлен в местный госпиталь.

Я в эту версию не верил, так как знал, ещё по работе в обнинском Институте медицинской радиологии в 1963–1969-м годах, что радиоактивные изотопы и облучения не приводят к немедленным симптомам. Страдают от облучения, внутреннего или внешнего, главным образом, делящиеся клетки костного мозга. При вдыхании радиоактивного аэрозоля, что было массовым явлением среди ликвидаторов Чернобыльской аварии, в первую очередь повреждался эпителий лёгких. «Радиационная болезнь» с её специфическими признаками (ослабление иммунитета из-за гибели лимфобластов костного мозга и другие) возникает не от изотопа, а по мере накопления дозы облучения и начинается через две-три недели после внешнего облучения или попадания радиоактивных изотопов в организм. Засекречивание данных аутопсии делали невозможным и диагностическую формулировку причин смерти Литвиненко. Причиной  смерти оставалась сердечная недостаточность.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                               .

Двукратное отравление полонием

 

После перевода Литвиненко 17 ноября в новую больницу и объявления профессора Генри об отравлении таллием, британская полиция смогла проводить расспросы самого Литвиненко. Покушение на убийство человека, получившего в Великобритании политическое убежище, было серьёзным преступлением, немедленное расследование которого, безусловно, начали не только Скотланд-Ярд, но и британская контрразведка. В качестве подозреваемого «отравителя» Литвиненко назвал итальянца  Марио Скарамеллу, с которым он 1 ноября, ещё до визита в гостиницу «Миллениум», встречался в японском суши-баре на Пикадилли. Литвиненко был давно знаком и сотрудничал со Скарамеллой, адвокатом и детективом-любителем, уже несколько лет.

Японский ресторан-бар «Итсу» был тогда признан полицией вне подозрений как место отравления. Это был ресторан быстрой еды и самообслуживания, в котором посетители сами выбирают те или иные уже готовые блюда японской кухни с конвейера. Намеренное отравление пищи для конкретного лица в этом случае невозможно.

Однако после смерти Литвиненко, когда в качестве токсина был назван полоний-210, суши-бар на Пикадилли стал первым местом, куда полиция вместе с дозиметристами приехала снова 26 ноября для возможной идентификации радиоактивных загрязнений. Задержка этой акции объяснялась тем, что на сообщение о полонии-210 был наложен трёхдневный запрет, чтобы провести обследование персонала и палат двух больниц, в которых находился до 23 ноября Литвиненко.

Приехавшие в суши-бар дозиметристы были вооружены переносными сцинтилляционными детекторами, способными регистрировать даже очень слабые источники альфа-радиации.

Дозиметристы зафиксировали слабую радиоактивность на двух креслах и одном столике.

Марио Скарамеллу вызвали в Лондон, арестовали по прибытии 26 ноября и положили в больницу на обследование. На следующий день в моче итальянца была обнаружена «массивная доза» полония-210, по заявлениям прессы опасная для жизни. Скарамелла не мог объяснить источник и причины своего заражения изотопом. Чтобы избежать спекуляций прессы, представители которой осаждали врачей, на сайте больницы 4 декабря появилось сообщение:

«Тесты продолжаются, чтобы установить уровни полония в теле мистера Скарамеллы. Однако нет оснований предполагать, что они в пять раз превышают летальную дозу, как сообщалось в некоторых публикациях».

Происхождение полония-210 в организме Скарамеллы оставалось загадкой.

За всеми визитами Литвиненко 1 ноября полиция следила по разговорам, зафиксированным в его мобильном телефоне. После разговора с итальянцем у Литвиненко была назначена встреча с его давним другом Андреем Луговым, прилетевшим из Москвы. Однако где произошла эта встреча было неизвестно. В центре Лондона улицы просматриваются видеокамерами. Изучение всех видеозаписей маршрута Литвиненко, покинувшего суши-бар, заняло несколько дней. Лишь 3 декабря видеосъёмки вывели экспертов Скотланд-Ярда на встречу Литвиненко с Луговым и с его другом Дмитрием Ковтуном в «Сосновом баре» четырехзвездной гостиницы «Millenium», расположенной на Grosvenor Street.

В «Сосновом баре» дозиметристы обнаружили большие дозы альфа-радиации в разных местах. Здесь, по сообщениям прессы, были идентифицированы чайник и чашка, которые, несмотря на сотни промывок более чем за месяц в посудомоечных машинах, сохраняли радиоактивность. Именно «Сосновый бар» теперь был определён как место отравления Литвиненко, которому в чайник, по предположению детективов, была добавлена массивная доза соли полония. Основными подозреваемыми стали теперь Луговой и Ковтун.

Андрей Луговой, бывший работник КГБ, который теперь занимался охранным бизнесом, был другом Березовского и организатором его охраны. В 2006 году он был уже богатым человеком и владельцем нескольких компаний в России. В октябре он прилетал в Лондон три раза, первый раз 15–17 октября вместе со своим другом и бизнес-партнёром Ковтуном. В номерах гостиницы «Parkes Hotel», где они останавливались, были обнаружены источники альфа-радиации.       Неожиданным было обнаружение радиоактивных загрязнений во многих местах, которые Литвиненко посещал до 1 ноября. Его радиоактивные следы начинались с 16 октября. В этот день Литвиненко встречался с Луговым и Ковтуном в том же суши-баре на Пикадилли, куда он 1 ноября пригласил на встречу Марио Скарамеллу. Здесь нашли ещё одно третье, загрязнённое кресло. Сразу возникла версия о двухкратном отравлении Литвиненко. Согласно этой версии, первая попытка отравления произошла 16 октября. Однако полученная в тот день доза полония оказалась недостаточной. Поэтому отравители срочно приехали во второй раз и привезли значительно большие количества радиоизотопа, который был внесён в заварочный чайник в баре в гостинице «Миллениум».

Дмитрий Ковтун во второй раз прилетел в Лондон не из Москвы, а из Гамбурга, где он 28 октября посещал свою бывшую жену и сына. Ковтун, в прошлом офицер советской военной разведки (ГРУ), жил и работал в ГДР, а затем в Гамбурге в течение 12-ти лет. В квартире его тёщи, уже немецкими радиологическими службами по просьбе Скотланд-Ярда, была обнаружена радиоактивность в кровати, на которой Ковтун спал. Было установлено, что эта радиоактивность была результатом контакта с телом, содержавшим радиоизотоп в коже, в волосяных сумках головы и тела и в потовых железах. Полоний-210, как было известно радиотоксикологам, начинает накапливаться в коже на 10–12 день после его ингалляции. В начале декабря у Дмитрия Ковтуна уже в Москве начали появляться признаки лучевой болезни. Наиболее заметным из них стало выпадение волос. 5 декабря Ковтуна положили на обследование в радиологическую больницу, в ту же самую, в которой в 1986 году лечили чернобыльцев. Было установлено, что Ковтун действительно получил большую дозу полония-210. Вслед за Ковтуном в ту же больницу попал на обследование и Андрей Луговой. У него обнаружили полоний-210, но в небольших дозах.

Картина отравления полонием-210 становилась исключительно сложной. Скарамелла показал полиции столик, за которым он сидел с Литвиненко 1 ноября. Это был не тот, который ранее идентифицировали, как загрязнённый. Теперь полиция предполагала, что за загрязнённым столиком сидели 16 октября Литвиненко, Ковтун и Луговой. 

Большой проблемой для версии второго отравления Литвиненко в баре гостиницы «Миллениум» оставался, однако, Скарамелла. 24 декабря, в канун Рождества, Скарамелле разрешили вернуться на родину. Однако по прибытии в Рим он был арестован в аэропорту. Его поместили в тюрьму, причём в одиночную камеру. Судья отказался отпустить его под залог и сдачу паспорта. Ему предъявили ложное обвинение в торговле оружием. В Лондоне его имя в связи с «делом Литвиненко» уже не упоминалось.

В тюрьме в апреле 2007 года у 37-летнего Скарамеллы произошёл инфаркт. Его поместили в больницу, но изолировали от прессы. В больнице обнаружили много разных проблем, включая выпадение волос. Но на полоний-210 больного не проверяли. По ходатайству адвокатов Марио Скарамелла получил в июне разрешение вернуться домой в Неаполь, но под домашний арест, хотя никаких конкретных обвинений против него не выдвигалось.

Существовали и другие сложности в расследовании. По счетам кредитной карточки Литвиненко, выданной на присвоенное ему имя Картера, полиция установила, что в период с 16 октября до 1 ноября он посещал элитарный ночной стриптиз-клуб «Хей Джо» в центре Лондона и марокканский ресторан. И в том и в другом заведениях были обнаружены загрязнения альфа радиоактивностью. В марокканском ресторане загрязнённой радиоактивностью оказалась подушка и трубка для курения кальяна, в ночном клубе одна из кабинок. Был загрязнён полонием и собственный «мерседес» Литвиненко, которым он 1 ноября не пользовался.

 

Проблемы отравления полонием-210

 

Отправка Марио Скарамеллы в Италию и исключение его из всех расследований упростили для Скотланд-Ярда и для британской прессы картину предполагаемого преступления. Подозреваемыми отравителями оставались теперь Луговой и Ковтун, а жертвой – Литвиненко. В этой схеме отсутствовало, однако, важное звено – мотивы преступления для исполнителей. «Заказчиком» ликвидации Литвиненко оставался Кремль. Но почему исполнителями этого заказа были выбраны Луговой и Ковтун, оставалось непонятным и необъяснимым. Исполнителями криминальных заказов выбирают незаметных профессионалов и их действия высоко оплачиваются. Мотивацией для исполнителей являются именно деньги. Луговой был давним другом Литвиненко и Березовского, Ковтун до 16 октября с Литвиненко не встречался. И Луговой и Ковтун были людьми состоятельными и независимыми с собственным бизнесом. Луговой, в прошлом майор  КГБ и работник его 9-го Управления, ведавшего охраной членов Политбюро, после распада СССР, выйдя в отставку, возглавлял службу безопасности принадлежавшего Борису Березовскому телеканала ОРТ. После эмиграции Березовского Луговой продолжал работу по охране некоторых подразделений бизнес-империи Березовского, оставшихся в России. С 2002 года Луговой занялся собственным бизнесом – созданием в России частных служб охраны и безопасности. Созданная им охранная компания «Девятый вал» имела много клиентов, которые нуждались в надёжных телохранителях. Общее состояние Лугового оценивалась в 2006 году в $150200 миллионов. Андрей Луговой знал Литвиненко с 1996 года, когда они вместе входили в охрану Березовского.

29 октября Луговой с женой и тремя детьми прилетел в Лондон не по делам, а как болельщик армейской футбольной команды. 1 ноября 2006 года команда ЦСКА играла с британским «Арсеналом». Встреча Лугового и Литвиненко в баре гостиницы была заснята видеокамерами бара. Инкриминировавших Лугового кадров в этих записях не было найдено. Встреча произошла по просьбе Литвиненко и продолжалась 25 минут, так как Луговой торопился на футбольный матч. Все эти обстоятельства мало подходили для сценария о  тщательно и заранее подготовленном преступлении.

Помимо отсутствия у Лугового каких-либо мотивов для убийства своего друга и делового партнёра, лично для меня было очевидным, что Лугового не могли  выбрать на роль исполнителя. Он просто не мог знать о существовании столь редкого изотопа, как полоний-210 и вообще не был в состоянии обращаться с капсулами, в которые в местах производства упаковывается полоний, обычно в форме раствора в кислоте.

Фотографию такой капсулы с датой 4 декабря 2006 года я прилагаю (смотрите выше). Извлечение разных доз из капсулы требует специальных одноразовых микропипеток. Для транспортировки стеклянная капсула помещается в герметичный металлический контейнер. Работа с радиоизотопами требует особых навыков и профессионализма.

Выбор именно полония-210 для отравления Литвиненко сам по себе непонятен.  Разведки любых стран практикуют убийства. Но для «ликвидаций» используются гарантированные средства. Примером может служить убийство в сентябре 1978 года в Лондоне болгарского писателя-диссидента Георгия Маркова, которому на улице прикосновением кончика зонтика к ноге внесли в мышцу небольшую капсулу-дробинку с рицином – медленно действующим ядом. При КГБ в то время имелась спецлаборатория по токсинам. Полоний-210, применявшийся для таких целей впервые, не гарантировал успех и не мог быть выбран профессионалами спецслужб. Повторное применение полония-210 1 ноября, после неудачного 16 октября, было вообще нелепостью.

Однако продолжавшиеся исследования, детали которых раскрывались значительно позже, подтверждали именно двукратное отравление. Эксперты, проводившие пост-мортем, знали, что полоний-210 выделяется через кожу и попадает в волосяные сумки. В опубликованных уже через много лет данных  радиоавтографии было констатировано (перевод с английского):

«…результаты ауторадиографического анализа распределения полония-210 по длине волос головы, взятых у Литвиненко ещё до его смерти, показывают существование двух участков с существенно разным уровнем радиоактивности. Это говорит о том, что он получил полоний более чем один раз и в различных дозах».

Образцы волос были взяты у Литвиненко ещё в первой больнице.

Радиоактивность у корней волос была выше. Был идентифицирован и третий, ещё более слабый участок. Получение таких радиоавтографов требует месяцев экспозиции волос с фоточувствительной эмульсией. Эксперты, на основе данных о скорости роста волос, предположили, что первая, более слабая доза была получена 16–18 октября,  вторая 1 ноября.

 

Новая теория

 

В Англии, как и в любой другой западной стране, громкие преступления расследуются не только полицией и спецслужбами, но и прессой, нередко независимо от полиции. Убийство Литвиненко привело к началу нескольких журналистских расследований.

Полиция лишь начинала 26 ноября свои поиски радиоактивных загрязнений в разных местах в Лондоне, а в самой большой и многотиражной лондонской воскресной газете «The Sunday Times» уже начали готовить  номер на 3 декабря, почти полностью посвящённый всем обстоятельствам убийства Литвиненко. Эксклюзивные материалы и фотографии для этой газеты, занявшие12 страниц, предоставляли Марина Литвиненко, Березовский, Гольдфарб и друзья покойного. Но с другими газетами, по журналистской этике, они уже не могли сотрудничать. Убийство с помощью полония-210 было главной мировой сенсацией, и остальные воскресные газеты Лондона также не могли обойти эту тему. Я в этот день купил все британские воскресные газеты, старейшей и наиболее авторитетной из которых была «The Observer».

На первой полосе «The Observer», журналисты которой проводили собственное независимое расследование, была напечатана необычная фотография Литвиненко на фоне британского флага, в шотландской шапочке и с самурайским мечом в руках. Эту фотографию Литвиненко сделал по случаю получения 12 октября 2006 года британского гражданства и дарил некоторым друзьям.

Общий заголовок материалов о Литвиненко, начинавшихся на титульной полосе, был набран крупными буквами: «Раскрыто; Заговор Литвиненко – для шантажа русских». Статья начиналась следующей фразой, которую я даю в переводе с английского:

«ФБР было втянуто в расследование смерти Литвиненко после обнаружения того, что он планировал зарабатывать десятки тысяч фунтов путём шантажа важных русских шпионов и представителей бизнеса. The Observer получила интересные показания российского учёного в Лондоне Юлии Светличной, которая встречалась с Литвиненко и получила от него больше ста электронных писем…».

Через всю вторую и третью страницы газеты шёл крупными буквами заголовок: «Я могу их шантажировать. Мы можем делать деньги».

В основе этих публикаций лежали беседы редакционной бригады журналистов с российской гражданкой Юлией Светличной, аспиранткой Вестминстерского Университета, окончившей ранее факультет журналистики Санкт-Петербургского университета. Помимо своей диссертации на тему связи искусства с политикой, Светличная готовила книгу о российско-чеченском конфликте, суть которого в Англии плохо понимали. Для этой цели Светличная хотела взять несколько интервью у Ахмеда Закаева, жившего в Лондоне в эмиграции как министр информации бывшего правительства Чечни-Ичкерии. Закаев получил в Великобритании политическое убежище и входил теперь в группу Березовского. Но адрес и телефон Закаева оставались конфиденциальными. Светличная смогла найти телефон лондонского офиса Березовского.  Олигарх, однако, попросил Светличную сначала связаться с Александром Литвиненко. Ему, как бывшему работнику ФСБ, Березовский поручил «проверить» Светличную и её проекты. Березовский знал, что Закаев, как и другие бывшие чеченские лидеры, находился в международном розыске.

Первую встречу со Светличной на 28 апреля 2006 года Литвиненко назначил не у себя дома, а на площади Пикадилли у знаменитой статуи Эроса. Вторая встреча состоялась через неделю в Гайд-парке. Номер телефона Закаева Светличная, однако, не получила. Во время второй встречи, как свидетельствовала Светличная:

«…он рассказывал мне без стеснения о его планах шантажа, направленных на российских олигархов, живущих в Лондоне: «Они получили очень много, почему не поделиться?…».

Следующую встречу Литвиненко назначил уже в своём доме:

«Он сказал мне, что намерен шантажировать угрозой публикаций секретной информации о многих влиятельных людях, включая олигархов, коррумпированных чиновников и деятелей Кремля…. Он назвал цифру в 10 000 фунтов, которые они будут платить каждый раз, чтобы предотвратить публикацию этих документов… Однако досье, которое возбуждало Литвиненко больше всего, было так называемое досье ЮКОСа, которое включало материалы о том, как эта российская нефтяная компания, которой недавно владел Ходорковский, была поглощена государством».

Литвиненко проникся к Светличной особым доверием и хотел привлечь её к этой работе. Шантажисту всегда нужен соратник для страховки. Литвиненко посылал Светличной большое число электронных писем. Однако Светличная на них не отвечала. Как выяснилось уже после смерти Литвиненко, вместе с аспирантурой в университете Юлия Светличная, уже для заработка, имела работу менеджера по связям компании «Investor Holding Limited». Основателем и председателем правления этой компании был Алексей Голубович, который и сам был олигархом, финансовым директором и директором по стратегическому планированию нефтяной компании ЮКОС. После ареста Ходорковского Голубович эмигрировал в Великобританию. Генеральная прокуратура России, предъявив ему ряд обвинений, объявила Голубовича через Интерпол в международный розыск. В Лондоне жило ещё несколько членов Совета директоров ЮКОСа, эмигрировавших из России.

В конце апреля, когда Светличная в первый раз встречалась с Литвиненко, Голубович был в круизе на собственной яхте в Средиземном море. Но как только Голубович сошёл на берег в итальянском порту Пиза 10 мая, чтобы лететь в Лондон на частном самолёте, он был сразу арестован итальянской полицией по ордеру Интерпола. Однако высылка его в Россию могла быть осуществлена лишь в результате решения суда.

Каким образом было составлено досье на ЮКОС, о котором Литвиненко рассказал Светличной, и что в нём содержалось, оставалось неизвестным. Но связь Светличной с Голубовичем и другими акционерами ЮКОСа, жившими в Лондоне, делала очевидным, что существование «досье» уже не могло для них оставаться секретом. «The Observer» сообщал, что в сентябре 2006 Литвиненко лично полетел в Израиль, чтобы вручить копию этого досье Леониду Невзлину, второму директору ЮКОСа и другу Ходорковского. Невзлин жил в Тель-Авиве в эмиграции. Израиль отказал России в его экстрадиции. Для Невзлина приезд Литвиненко был неожиданностью. По сообщению газеты, после смерти Литвиненко Невзлин передал это досье в посольство Великобритании в Израиле для отправки его в Скотланд-Ярд. Однако расследований шантажа британская полиция не проводила.

Личное состояние Невзлина оценивалось в несколько миллиардов долларов, а общие активы акционеров ЮКОСа на множестве оффшорных счетов были значительно большими. На какую сумму Невзлин и его партнёры были шантажированы в связи с материалами «досье», остаётся неизвестным. Но это могли быть десятки или даже сотни миллионов долларов.

По логике материалов, опубликованных «The Observer», не директива из Кремля, а именно шантаж привёл Литвиненко к гибели. Эти публикации вызвали  негодование в лагере Березовского. Появились обвинения Светличной в работе на российские спецслужбы. 8 декабря 2006 года Светличная вместе с нанятым ею адвокатом провела пресс-конференцию, чтобы опровергнуть эти обвинения.

Нефтяная компания ЮКОС после суда над Михаилом Ходорковским в 2005 году была национализирована в результате «постановочного» аукциона и вошла в состав «Роснефти». Ходорковского и его партнёра Платона Лебедева приговорили к восьми годам лишения свободы. Главными обвинениями были неуплата налогов и экспортных пошлин.

Ликвидации шантажистов шантажируемыми существуют в криминальной практике. Лично я знал об этом из рассказа «Money with menaces» знаменитого английского писателя Фредерика Форсайта, автора мирового бестселлера «День шакала». По сюжету рассказа в сборнике  «Short story collection» пожилого и семейного клерка страховой компании шантажировали фотографиями сексуальных сцен содержатели борделя, который он посетил. Требуемой суммы у клерка не было. Но он оказался ветераном войны и сапёром, занимавшимся во время войны сверхопасным разминированием бомб замедленного действия в Лондоне после налётов германской авиации. Портфель с деньгами, который он передал шантажистам, содержал не банкноты, а мощную взрывчатку. Шантажисты и всё их заведение были уничтожены. Полиция, расследовавшая взрыв, раскрыла преступление, но обвинений клерку не предъявлялось, так как он ликвидировал преступников. Суд присяжных, обязательный в таком деле, мог бы его оправдать. Вывод из рассказа состоял в том, что дела о шантаже, если убит шантажист, Скотланд-Ярд не расследует.

 

Групповое отравление полонием-210

 

Полёт Литвиненко в Израиль в сентябре 2006 года не мог быть секретом для Скотланд-Ярда. У Литвиненко тогда ещё не было британского гражданства. Живущие в Великобритании люди, получившие здесь политическое убежище, обязаны просить в  Home Office разрешение на любую зарубежную поездку, даже в пределах ЕС. В других странах их могли бы арестовать и экстрадировать на родину. Однако после бегства Литвиненко, в то время подполковника ФСБ, из России (через Грузию и Турцию) никаких обвинений против него Военной прокуратурой РФ не выдвигалось и поэтому не существовало ордера Интерпола на его арест. Литвиненко часто ездил в Италию, где сотрудничал с Марио Скарамеллой, во Францию и в Испанию.

Характер «досье», которое он с целью шантажа привёз в Тель-Авив Невзлину, остаётся неизвестным. Формирование нефтяных и других компаний в период «шоковой терапии» при правлении Ельцина было связано с множеством преступлений, рейдерских захватов и даже убийств, и ЮКОС не был исключением. Очень крупные суммы экспортных прибылей ЮКОСа и личные капиталы его акционеров хранились на множестве оффшорных счетов. Уже два года существовал международный ордер Интерпола на арест Невзлина и его партнёров, живших в Израиле, а также на нескольких бывших членов правления ЮКОСа, живших в Лондоне.

Богатые люди в случаях шантажа не действуют по собственным импульсам, а советуются с доверенными адвокатами и с юристами-профессионалами по проблемам шантажа. У компании такого ранга как «ЮКОС» существует и собственная служба безопасности. Вне всякого сомнения, и адвокаты Невзлина, и профессионалы из службы безопасности ЮКОСа объяснили своим клиентам, что шантажисты, как правило, не работают в одиночку. Обеспечивается страховка. Литвиненко – это только курьер, выбранный группой шантажистов для наиболее опасной миссии, благодаря его прошлому опыту оперативного работника отдела ФСБ по борьбе с организованной преступностью. За ним стояла какая-то более серьёзная группа людей, готовивших «досье». Чтобы определить состав этой группы, следовало установить тщательное наблюдение за всеми контактами Литвиненко. При этом следовало уложиться в короткие сроки – шантажисты не ждут слишком долго выполнения своих условий.

Но, в чём могла состоять для Невзлина и ЮКОСа опасность «досье»? Это до сих пор неизвестно. Вряд ли оно угрожало лично Невзлину, которому принадлежали 8% акций ЮКОСа. Однако материалы «досье», преданные огласке или переданные в ФСБ, могли привести к новым дополнительным обвинениям находившимся в заключении Ходорковскому, владевшему 60% акций, и Платону Лебедеву (7% акций), и к пересмотру их дела, которое считалось на Западе политизированным. «Amnesty International» уже объявила Ходорковского «узником совести». Под угрозой был и арестованный в Пизе Алексей Голубович.

Ещё в больнице Литвиненко говорил (в показаниях полиции), что за ним следили, он хорошо знал все приёмы наружного и скрытого наблюдения. Весьма вероятно, что прослушивался и его домашний и мобильный телефоны, читалась его электронная переписка. Литвиненко очень часто в этот период разговаривал по телефону с Луговым и Скарамеллой. Ликвидировать, если такое решение было принято, следовало всю группу шантажистов, а не только Литвиненко, выполнявшего функции курьера. При ставках в сотни миллионов долларов другого решения не могло быть. Однако Литвиненко, а в прошлом и Луговой, слишком тесно и открыто ассоциировались с Борисом Березовским и Александром Гольдфарбом. Именно Гольдфарб привёз по поручению Березовского Литвиненко из Турции в Лондон. Содержание семьи Литвиненко в Лондоне финансировалось из созданного Березовским «Фонда гражданских свобод», исполнительным директором которого был Гольдфарб. Однако ни Березовский, ни Гольдфарб не могли участвовать в шантаже директоров ЮКОСа. Литвиненко израсходовал грант фонда Березовского в 2004 году. В 2006 году Литвиненко очень остро нуждался в деньгах и именно поэтому восстановил своё сотрудничество с Луговым, надеясь найти работу в международном охранном бизнесе. Луговой, в свою очередь, хотел расширить свой бизнес до международного. Луговой приезжал в Лондом и летом 2006 года и несколько раз встречался с Литвиненко и посещал его дом в Хайгейте. Этот дом принадлежал одной из компаний Березовского.

Но почему для ликвидации четырёх подозреваемых шантажистов был выбран полоний-210, ранее в криминальных целях не применявшийся?  Это остаётся загадкой. Я не думал, что организация всех отравлений осуществлялась Невзлиным. В сентябре 2006 года, когда Литвиненко привёз Невзлину «досье» ЮКОСа, Невзлин знал, что Литвиненко работает на Березовского. О существовании Лугового, Ковтуна или Скарамеллы Невзлин безусловно не знал. Но он понимал, что Березовский не мог заниматься шантажом, ему миллиардеру это было просто ни к чему. Моя гипотеза состояла в том, что Невзлин позвонил Березовскому и, рассказав о «досье», приезде Литвиненко в Израиль и шантаже ЮКОСа, попросил его «разобраться» с людьми из его собственной команды, которые хотели разбогатеть. Кроме Литвиненко, Лугового и Скарамеллы, судя по характеру «досье», в группу шантажистов могли входить ещё два или три человека. Одним из них мог быть Евгений Лимарев, создавший для Березовского интернет-портал «РусГлобус» и смонтировавший всё необходимое для этого оборудование в одном из городков французских Альп. Именно Лимарев отправил Скарамеллу в Лондон для встречи с Литвиненко 1 ноября с сигналом об опасности. Лимарев владел компьютерами на уровне хакера и обеспечивал Березовского необходимой информацией. После смерти Литвиненко напуганный Лимарев и вся его семья некоторое время скрывались в Швейцарии.

Нейтрализация шантажистов поэтому стала после визита Литвиненко в Израиль срочной задачей, прежде всего, для Березовского. Выбор для этой цели полония-210 мог сделать лишь научный работник, знакомый с радиобиологией. При радиоактивном отравлении полонием жертвы будут попадать в больницы в разных местах. Поскольку полоний-210 с его очень слабым альфа-излучением почти невозможно идентифицировать, шантажисты будут умирать в разное время от неизвестных причин. В 2006 году полоний оставался коммерческим продуктом и капсулы полония-210 могли быть для научных целей приобретены институтами и лабораториями по каталогам компаний, занимавшихся продажей меченых радиоизотопами химических соединений.

 

Новые события

 

Подполковник ФСБ Литвиненко, нелегально бежавший в 2000 году из России в Турцию, был, по всем привычным критериям, изменником родины, нарушившем присягу. Это и в старой России, в СССР и в Российской Федерации считалось наиболее тяжким преступлением. Из Турции Литвиненко предполагал лететь в США. После трёхчасового интенсивного допроса Литвиненко в посольстве США в Анкаре, которое проводили сотрудники ЦРУ, знавшие русский, в предоставлении визы на приезд Литвиненко в США было отказано. Именно поэтому Гольдфарб привёз Литвиненко  в Лондон.

Смерть Литвиненко произошла 23 ноября. Тогда ещё сообщений о полонии-210 не было. Гольдфарб на пресс-конференции 24 ноября зачитал заявление, в котором заказчиком убийства объявлялся Путин. Сам Путин в этот день находился в Хельсинки на саммите ЕС-Россия. Ему доложили о зачитанном Гольдфарбом заявлении Литвиненко. Путин усомнился в подлинности этого документа. В «Интерфаксе» и в других сообщениях  приводились следующие слова президента России, сказанные им на пресс-конференции:

«В заключении британских врачей не указано, что это насильственная смерть. Нет этого. Значит, нет и предмета для разговоров подобного рода. Британские власти тоже несут ответственность за тех, кто находится на их территории, в том числе и граждан России…Если зачитанная записка появилась после кончины больного, то, естественно, какие здесь могут быть комментарии?… Смерть человека – это всегда трагедия, и я приношу свои соболезнования близким господина Литвиненко и его семье».

Заявление Путина у многих вызвало удивление, но в Англии не публиковалось и не комментировалось. В России Генеральная прокуратура открыла уголовное дело об убийстве гражданина России Александра Литвиненко и о покушении на жизнь Ковтуна и Лугового, объединив его с новым делом против ЮКОСа. По моим предположениям, это означало, что «досье ЮКОСа» уже было передано в Москву и оказалось важным для следствия.

В декабре 2006 года Ходорковский вместе со свои партнёром Платоном Лебедевым были переведены в читинский следственный изолятор, где им были предъявлены новые обвинения.

Алексей Голубович, финансовый директор ЮКОСа, который в мае 2006 года был по ордеру Интерпола задержан в Пизе, избежал опасности. Суд, состоявшийся только 18 октября 2006 года, отказал российским властям в его экстрадиции. Прокуратура Тосканы обжаловала решение суда в аппеляционном суде Флоренции и дело затягивалось. Однако сам Голубович после смерти Литвиненко не стал ждать окончательного решения судов и вступил в переговоры с российскими властями. 16 января 2007 года, после гарантий прокуратуры России, Голубович вернулся в Москву и стал активно сотрудничать как свидетель со следствием по новому делу Ходорковского и Лебедева. Он не встречался с прессой и место его жительства было засекречено.

 

Приложение: Неожиданность через десять лет

      

В начале 2007 года, накопив уже обширный материал по всем проблемам, связанным с применением полония-210 в убийстве Литвиненко, я стал писать небольшую книгу «Полоний-210 в Лондоне». После завершения первых пяти глав я предложил их публикацию с продолжением, как «сериал», киевскому еженедельнику «2000» и  красноярской областной газете, с которыми я уже давно сотрудничал. К концу года «сериал» завершился. Как книга, состоявшая из 16 глав, вся работа была опубликована в 2008 году издательством «Молодая гвардия». В книге обсуждалось много дополнительных проблем, которые я не затрагивал в настоящей главе.

24 ноября 2016 года во всех лондонских газетах и в новостях Интернета было опубликовано срочное сообщение, которое я даю здесь в переводе с английского из «Daily Mail»:

«Эксперт по радиации, 46 лет, который изучал убийство шпиона КГБ Александра Литвиненко, покончил жизнь самоубийством многократными ударами в грудь ножом через пять месяцев после поездки в Россию. Мэтью Панчер найден мёртвым в своём доме в Оксфордшире с ножевыми ранами. Радиационный эксперт расследовал убийство Александра Литвиненко. Патологи заявили, что ранения ножом были сделаны им самим (self-inflicted). Следователь сообщил, что д-р Панчер боялся попасть в тюрьму за совешённую им ошибку (“coding error”) в своём исследовании».

В других газетах приводились дополнительные детали:

«Панчер был единственным экспертом, который по контракту с правительством США мог определять уровни полония в организме рабочих. Его жена Катрин и его коллеги раскрыли, что он был подавлен (obsessed) в связи с ошибкой, которую он совершил в своём исследовании. Его коллега Джордж Этерингтон заявил, что именно во время его визита в Россию в феврале 2016 была обнаружена ошибка в его математическом расчёте…»

В документах дополнительного внесудебного расследования смерти Литвиненко, проводившемся вышедшим на пенсию судьёй Робертом Оуэном в 2015–2016 годах, сообщается (перевод с английского):

«Расчёты доз полония-210 в теле Литвиненко были сделаны др. Мэтью Панчером, который имеет 10-летниий стаж в интерпретации доз радиоактивных загрязнений и который разработал компьютерный код для этой цели…».

Стало известно, что согласно этим расчётам общая доза полученнная Литвиненко составляла около 4,2 GBq (это 4,2 миллиарда Беккерелей), что значительно превышало летальную дозу. (Один Беккерель – это один импульс в секунду). В чём именно была совершена ошибка, остаётся неясным. Возможно, в завышении дозы.

Новое расследование (inquiry) 2015–2016 годах не имело юридической силы и проводилось по сценарию, из которого удалили «неудобные» эпизоды: отравление Скарамеллы, визит Литвиненко в Израиль с целью шантажа, встречи со Светличной и другие. Опубликованный отчёт включает множество политических интерпретаций, которые далеко выходят за рамки компетенции бывшего британского судьи.

С начала 2017 года некоторые из прежних ограничений засекреченной аутопсии были сняты и в журналах «Journal of Radiation Protection»  и «Lancet» начали публиковаться научные статьи с результатами исследований разных органов тела Литвиненко. Одним из соавторов первой статьи был д-р Панчер. Статья была написана, однако, до его самоубийства.

 

Жорес Медведев

 

 

Помощь для Joomla.