№7 от 26.02.16 - Грустливые стенды

 Коринь художник Саратов

В Балаково есть бардесса с фамилией Грустливая. Одно время она тусила в студии «Аз» при Союзе писателей, слушали её понимающе. Промчались годы, и грустливость стала в моём мировосприятии неким устойчивым симулякром культуры.

Именно грустливость душевно определила стендовую выставку в литературном фединском музее. Называется экспозиция «Владимир Коринь. Памяти художника». Представлена мемория ушедшему три года назад из жизни, живописцу. Абсолютно уместна картина Валерия Овчаренко, изображающая интерьер мастерской с включённым в него портретом Кориня. Также чётко соотносимы с замыслом экспозиции картины Евгения Яли и Марины Милавиной – коллег и старших наставников Кориня в творчестве. Равнозначными с кориньскими воспринимаются картины его лучшего друга Юрия Уманца.

Коринь художник Саратов

На вечере памяти говорили: отец художника, искусствовед Ефим Водонос, Милавина. Парадигму творческого и жизненного поиска Кориня попытался словесно выразить Уманец, оттолкнувшийся во многих размышлениях от одной из кориньских работ с тщательно встроенным в пейзаж облаком.

Не могу обойти и выступление педагога политеха Людмилы Бабушкиной, у которой учился художник Коринь. Ей принадлежит пресс-релиз. Вот цитата: «Творческое кредо художника формировалось на стыке двух общественно-экономических формаций конца 90-х годов ХХ века. Все противоречия этого сложного времени трансформируют его мироощущения в пронзительные по настроению, а порой и драматичные, образы-картины. Каждое значительное его произведение рождалось в результате большой внутренней работы над собой, а затем – над воплощением чувства, которым живёт общество. Эмоциональный строй городских и деревенских пейзажей становится выразителем общественных эмоций, развивает определённую социальную тенденцию культурно-исторического смысла, сближая его творчество с традициями русской школы живописи в контексте современного искусства. Мировоззрение художника кардинально меняется под влиянием философских трактатов Вернадского, Бердяева, Соловьёва и др.».

Коринь художник Саратов

Опять-таки грустливо припомнился анекдотический эпизод из практики «агафоновки» – изначальной возрождённой именно тогда, в 90-е годы, саратовской православной духовной семинарии (заглазно называвшейся так по фамилии первого ректора – Николая Агафонова).

Итак, я был свидетелем, как протоиерей Михаил Воробьёв пытается вымучить что-либо из семинариста-«хвостиста» по его предмету – философии. На предложенную тему диалога о труде Соловьёва ничего не вышло. Семинарист тужился-бычился и изрёк: «Я его читать не буду. Он – еретик». Сдержанный Воробьёв сделал последнюю попытку воззвать к мыслительному процессу бурсака, предложив поговорить тогда о Бердяеве и … поставить зачёт. На это юноша воспылал праведным гневом и рёк: «А он – ещё больший еретик!»

Меня в своё время круто торкнула картина Кориня «Последний трамвай в Солнечном», долгое время украшавший контору Сергея Макарова. На нынешней выставке есть подобный мотив, но сейчас он воспринимается мной отстранённо. Может, дело в возрасте, а может – первая вещь реально лучше.

Коринь художник Саратов

Что сейчас произошло: ребята – Наталья Эдис, Юрий Уманец, Полина Яли решили отдать дань уважения покойному. Как-то получилось. Кроме факта загадочно наступившей смерти в питерской квартире, ничего о его питерском станковизме нет. В сети есть его медитативные фильмы того периода. Для меня это – другое, чем изобразительное искусство. Отец покойного сказал, что работ сохранилось мало ввиду того, что Коринь забрал творчество при переезде в Питер. Зато в анналах радищевского музея его работы есть. Значит, можно сделать после такой вот первой попытки осмысления кориньского творчества у фединцев новую – большую экспозицию в том же радищевском.

То, что нет с нами человека думающего, мыслящего, положительного – очень печально, грустливо.

Борис Глубоков

Помощь для Joomla.