Межрегиональная программа театральная. И толерантность

С 25 по 27 мая 2018 года в саратовском драмтеатре прошли гастроли Астраханского драматического театра. Они введены в Межрегиональную программу «Большие гастроли», суть которой — труппа меняется на труппу. Причём, меняются репертуарные, реально идущие на сцене вещи –¬ на соответствующие. Свежак! Полгода назад саратовцы таким образом увидели искусство Урала, теперь – наших соседей-волжан. Обмен стал возможен за счёт Федерального центра поддержки гастрольной деятельности, учреждённого в 2014 году при Минкульте РФ.

3 марта в астраханской культуре произошёл культурный взрыв –¬ мировая премьера. Худрук поставил никогда доселе не ставившуюся пьесу Михаила Арцыбашева «Любить». Одно имя Арцыбашев многого стоит. Это же, почитай, история полового вопроса в России Серебряного века. Только ленивый в начале прошлого века не пнул Арцыбашева, не плюнул в него. Хотя, вот смотрю милейшую актёрскую игру и вспоминается Чехов, Горький с его «Дачниками», даже Бунин. А ещё сакраментальная фраза Остапа Бендера: «Я дам вам парабеллум».

Взаимоотношения героев надоедают к середине второго акта. Дед с бабкой в моём изощрённом воображении (чтобы не плюнуть в Арцыбашева, заодно в мировую премьеру и не покинуть зрительный зал) флуктуируют в киноперсонажей гномиков из фильма по роману Микаэля Энде «Бесконечная история». В финале девица стреляется, старичка все дружно уговаривают уехать из усадьбы в город и уж наконец преступить к преподаванию в вузе, но он бессильно коленопреклоненно рыдает.

Вот что растрогало, умилило – труд сценографа. Представте: типа русская усадьба, а на сцене ажурная конструкция из лестниц, площадок а ля Кафка. Молодцы-артисты: резво пробегали вверх, по площадке – и вниз. Лишь единожды одна актриса чуть оступилась. А вот на второй день, проигнорировав спектакль про Кота Леопольда, я насладился пьесой Юрия Полякова «Как боги». Старый литератор перестроечных времён реально жжёт. Тут вам и отсыл к первой чеченской войне, и хохмы про бывшего президента моей страны Ельцына и его дикое пьянство. Ну, словом: варево, месиво из бурлеска, гротеска и сублимаций сексизма. Пример: появляется новый персонаж пьесы, на него дочь главных героев с разбегу прыгает. Буквально. Обхватывает ногами. Зависает. Целует, а потом осведомляется: был ли у того стояк?

Славно, что в драмтеатре поставили именно драму, а не водевильчик. Ведь при всех гипотетических столичных верюлюдах и похмельно проецируемых древних китайцах в финале на экран проецируется взрыв. То гибнет от подложенный в «Ягуар» мины юная дева. Сопли и слёзы...

А вот навязывавшуюся как некий шедевр всем россиянам (лет двадцать с гакгом как) пьесу Григория Горина «Поминальная молитва» мне досматривать после антракта не захотелось. Дело даже не в том, что уж больно назойливо внушали, будто покойный Леонов в этой пьесе якобы был чудо как хорош. Так вы же просто сравните с игрой астраханцев, в тупизме появившихся в конце первого акта антигероях – это русские православные черносотенцы-погромщики. Они выкрикнули оскорбления, которые сейчас запрещено публично печатать в СМИ. Это эвемизм слова "евреи". С прилагательным "пархатые". Фи, какая гадость. У евреев-милашей такие игрушечные домики, на сцене есть и православная церковка. А эти гады по домикам слегой и топором: хрясь! Российский литератор Шолом Алейхем вряд ли бы оценил такую игру. Я хорошо знаю, что в Москве есть центр толерантности. В столичном же еврейском музее трудится наш знаменитый земляк Андрей Александрович Боровский. Недавно, кстати, общавшийся с североамериканскими индейцами. В США, на Алясочке.

Желаю всем доброго здоровья, здравомыслия и, не побоюсь этого выражения — толерантности.

Борис Глубоков

Помощь для Joomla.