Новая глава (№ 111) воспоминаний Жореса Медведева «Опасная профессия»

Иллюстрация к главам
Иллюстрация к главам "Акции компаний" 

ЮБИЛЕЙ

14 ноября 2005 года нам с Роем исполнялось по 80 лет. Мы решили отметить это событие вместе, традиционным для таких случаев банкетом в кругу родных и друзей. Собиралось около сорока человек. Проблем с выбором ресторана не было. В посёлке Ново-Ивановское недалеко от Москвы по Можайскому шоссе,  напротив дачи Роя, на другой стороне главной здесь улицы Амбулаторная, лет восемь-десять назад неожиданно появился хороший ресторан «Старый Замок», который специализировался на грузинской и армянской кухне. Шеф-повар и менеджер ресторана приехали в Россию из Грузии. Собственник ресторана жил в Канаде. Для ресторана было построено большое красивое двухэтажное здание в грузинском стиле, в котором находился и жилой отсек для его сотрудников.

 

Появление такого «четырёхзвёздного» ресторана в Ново-Ивановком меня сильно удивило. Поселок был в недавнем прошлом центром подмосковного совхоза и не обслуживался даже водопроводом и канализацией. Воду как в деревнях носили из колодцев. Разрешить постройку здесь ресторана не могли просто по санитарным правилам. Но никаких разрешений, как оказалось, не требовалось. Как объяснил мне Рой, именно «совхозное» происхождение Ново-Ивановского, расположенного рядом с Москвой, привлекало сюда неожиданных инвесторов. Местной администрации в посёлке, имевшем около 300 домов с приусадебными участками, не было. Совхоз, созданный на основе опытных полей Института зернового хозяйства Нечернозёмной зоны имени академика В.С.Немчинова, давно исчез вместе с институтом. Вся территория, удобно расположенная между ж/д станцией «Немчиновка» и Можайским шоссе, оказалась бесхозной. «Московские» законы сюда не распространялись, и в Ново-Ивановском в 1990-е годы возникали неожиданные строительные проекты. На той же Амбулаторной улице появилась большая церковь секты Свидетелей Иеговы. Возник в посёлке небольшой цыганский участок с замком «цыганского барона». Узбеки, работавшие в Москве, построили здесь три больших общежития.

Юбилейный банкет с грузинскими и армянскими винами прошёл очень хорошо. Из наших школьных тбилисских друзей Норик Тер-Акопян (сейчас доктор исторических наук, философ, этнограф и лингвист) был «тамадой» и мастером произнесения тостов. Тосты в Грузии – это один из жанров искусства. Студенческий друг Роя – Володя Ядов (сохранявший, несмотря на почтенный возраст, пост директора Института социологических исследований РАН) выглядел, однако, очень плохо. После инсульта в прошлом году у него оставалась парализованной рука. Рой зачитал на банкете полученные на его московский адрес приветствия. Их было немного, интернетного электронного адреса у Роя не было. Неожиданной была поздравительная телеграмма от Михаила Горбачёва.

 

ЮРИЙ ЛУЖКОВ

В России в 2005 году был лишь один  политик и администратор, которого президент Путин, несмотря на свою популярность, никак не заслонял, – мэр Москвы Юрий Лужков. «Добровольная» отставка Ельцина 31 декабря 1999 года, сделавшая Путина, в то время премьер-министра, «и.о.президента», осуществлялась для того, чтобы предотвратить приход к власти бывшего председателя правительства Евгения Примакова, фаворита выборной кампании. Альтернативой Примакову, судя по опросам общественного мнения, мог стать именно Лужков, сопредседатель партии «Отечество-Вся Россия». Лужков, однако, предпочёл не выставлять свою кандидатуру.

Рой, как уже признанный мастер политических биографий, готовил с 2004 года по договору с издательством «Время» книгу о Лужкове «Московская модель Юрия Лужкова». Рукописи глав он присылал мне для отзыва, поправок и замечаний. Рой хотел, чтобы я сравнил «московскую модель» с тем, как решаются аналогичные проблемы в Лондоне. Он просил меня высказываться предельно откровенно, так как сам он работу мэрии Лондона не знал.

Копии этой переписки, продолжавшаяся почти три месяца, у меня сохранились. Некоторые из моих писем занимали 56 страниц плотного текста. Я сразу же раскритиковал утверждения Роя о том, что «московская модель» экономики существует «без олигархического капитализма» и имеет «рыночный характер». Главными олигархами в Москве, по моим наблюдениям, были именно Юрий Лужков и его третья жена Елена Батурина. В России многие чиновники высокого ранга оформляли свои активы на жён и детей. В Великобритании это было бы невозможно, так как собственность мужа и жены считалась по закону «совместной». Рой не знал, что Батурина имела большой дом в Лондоне и часто приезжала сюда с двумя дочерьми. В России это не афишировалось, но в Лондоне в разных журналах появлялись фотографии Батуриной. Ей посвящались статьи. В одном из иллюстрированных журналов Батурина, гулявшая в Гайд-парке с дочерьми, одетыми в шубки из чернобурки, попала на глянцевую обложку. В рейтинге мировых миллиардеров Батурина именно в 2004 году получила титул богатейшей женщины России и единственной россиянки-миллиардера. Батурина владела крупнейшей в Москве строительной корпорацией «Интеко» и несколькими цементными компаниями по всей России. «Интеко»  получала наиболее престижные строительные заказы, прежде всего от мэрии Москвы.

В рукописи Роя и, соответственно, в моих письмах обсуждалось множество вопросов. Рой выделял главным образом позитивные стороны деятельности Лужкова и московской мэрии. Я с этим не соглашался, основываясь на моём знании Лондона и других столиц Европы и городов США, от которых Москва по всем параметрам организации жизни людей, транспорта и торговли сильно отставала. Я критиковал и сам стиль работы Лужкова:

«…Стр.270. Не нужно называть Лужкова «наиболее яркой» политической фигурой. Лучше просто сказать «очень влиятельной».

Эпизод о том, как Лужков губернаторов и членов Совета Федерации приниает в спортивном костюме и в раздевалке футбольного стадиона, лучше убрать. У тебя он дан, как что-то положительное… На самом деле – это обычное хамство и дурость. Если бы тоже самое сделал мэр Лондона или Нью-Йорка то все сочли бы его идиотом, да и не стали бы с ним встречаться и разговаривать в такой обстановке.. Серьёзные дела следует решать в серьёзной обстановке, а не в футбольном клубе или на теннисной площадке.

Стр.290–291. В Москве действительно существуют разные мафии: чеченская, азербайджанская и другие. Они контролировали многие виды мелкого бизнеса и с ними всерьёз не боролись…

Писать, что обвинения по поводу жены Лужкова Елены Батуриной были «вздорные», также не следует. Детали её бизнеса никому неизвестны. Тут нужно говорить прямо, что Лужков безусловно имел непосредственное отношение к деловым успехам своей жены. Серьёзных проверок её бизнеса не было. «Чистого» бизнеса в таком объёме в Москве не могло быть…».

 

Из письма от 13 марта 2004 года:

«Посылаю тебе график из последнего номера журнала «Экономист». График называется «Качество жизни в столицах стран мира и в наиболее крупных городах». Качество жизни (Quality of life) оценивалось по 39-ти показателям: политической стабильности, криминальности, чистоты воздуха, качества медицинского обслуживания, работе школ, ресторанов и кафе, работе транспорта, развлечений и театров, работе полиции, состояния дорог и тротуаров и т.п. По этой таблице, на первом месте по качеству жизни – Цюрих, на последнем 215-м – Багдад. Москва тоже внизу, на 162-м месте, далеко отстаёт от Буэнос-Айреса (78-е место), Сант-Яго (80-е), Варшавы (88-е), Стамбула(105-е), Пекина (132-е) и даже Дели (154-е).

В Москве высокий криминальный фон, нет городского такси, мало туалетов, много грязи, плохо обеспечен вывоз мусора. Очень плохая экология, мало зелени. Плохое медицинское обслуживание. Жилые кварталы не обеспечены ресторанами и кафе, или столовыми. В твоём собственном квартале нигде нельзя закусить. Плохо с гостиницами… толпы людей в автобусах и на станциях метро ведут себя неорганизованно и грубо… В Москве мелкий семейный сервис обслуживания пока невозможен из-за криминальности, всем нужна «крыша». Нет местных отделений банков. Плохо с почтой. Так что 162-е место – это достаточно объективная оценка. Поскольку ты всё время живёшь в Москве, то привык и не замечаешь неудобств...».

 

Из письма от 1 апреля:

«… мнение о том, что Москва экслуатирует всю Россию, ты называешь ошибочным. Я думаю, что здесь ты сам ошибаешся. В течение всего советского периода Москва действительно повышала свой уровень жизни, особенно продовольственный, за счёт регионов. В 1932–33 и в 1946–47 в Москве никто не голодал, а зерно из голодных областей юга шло по «обязательным» поставкам в Москву и в Ленинград. Этого из сознания населения вытравить нельзя, тем более, что от остальной страны Москва отгородилась «пропиской», а сейчас «регистрацией». Товарные потоки и сейчас идут в первую очередь в Москву, так как именно здесь главный узел всех ж/д и шоссе. Денег в Москве больше, чем в других городах (и на душу населения) просто потому, что в Москве все правительственные учреждения, наука и т.д. Это создаёт повышенный спрос, а в рыночной экономике «спрос» – это главное условие развития. Тут дело не в «мэре» или в «модели». Такова особенность любой столицы. Но, в Лондоне или в Париже нет особого контраста с остальной страной, так как эти столицы не имеют «прописки» или «регистрации» и поэтому в этих столицах не только больше высокооплачиваемых госчиновников, артистов, банкиров и.т.д., но и большее число бедных, эмигрантов, бездомных, нищих, криминала, наркотиков и т.д….».

 

Из письма от 4 апреля:

«Стр.330–334. Харизматичности у Лужкова, безусловно, нет. Упоминать о его выступлении в цирке не стоит. Это опять та же дурость, которая была и у Ельцина, когда он взялся дирижировать оркестром в Берлине.

Описание подмосковной усадьбы Лужкова (ульи, конюшня, псарня, коровы и т.п.), лучше удалить. Лужков сам не может следить за пчелами, хотя и говорит об этом своём хобби. Это пиар и показуха. Для 50 ульев уже нужен пасечник с полным рабочим днём на круглый год.

Публикация Лужковым своих стихов и рассказов – об этом писать не нужно. Брежнев тоже писал повести, «Малая земля» и другие, и даже получил за них Ленинскую премию по литературе. То, что Лужков оказался соавтором двух томов труда «Человечество в XXI веке» – это либо графомания, либо подхалимство реальных авторов. Лужков у тебяэто какой-то сверхчеловек. Никаких «сверхцелей» я у Лужкова не вижу, да и никто, наверное, не видит. Тебе нужно проявлять умеренность в оценках. Москва – город пока плохой, неудобный, нездоровый. Люди живут здесь недолгие жизни, полные стрессов.  Высока аварийность транспорта, высока и преступность, бездомность, беспризорность, наркомания, коррупция, самоубийства. Множество казино и ночных клубов, которых в прошлом в Москве не было.Все эти проблемы заметнее, чем в других столицах. Москва – это не образец для подражания…».

Конечно, у Лужкова имелось и немало заслуг. Но мои письма не ставили целью их перечисление. По сравнению с первым мэром Москвы Гавриилом Поповым (1990–1992), не умевшим вести хозяйственную работу, Лужков выделялся как компетентный и инициативный администратор.

Рой все мои многочисленные земечания полностью и без возражений принимал. Его книга, имевшая 510 страниц, вышла в начале 2005 года тиражом в 7000 экземпляров и была быстро продана.

 

АКЦИИ КОМПАНИЙ – «CORUS»-ВЕЛИКОБРИТАНИЯ

В 2003–2004 годах финансовые проблемы для всех авторов, благосостояние которых зависело от гонораров, значительно обострились. Это почувствовали и мы с Роем. Издательства в России уже давно ограничивались выдачей авторам скромных «авансов»  и не производили выплаты гонораров от продаж книг. Престижная британская книготорговая компания «Basil Blackwell Ltd», имевшая собственное издательство в Оксфорде, с которым я заключал договора на книги Роя и мои, выходившие в 1980-е и в  1990-е годы, закрыло  в 2002 году своё издательское отделение, терпевшее убытки. Директор издательства, мой друг Ренé Оливери, купил ферму и полностью изменил образ жизни. Годовые отчёты и платежи от издательства прекратились. Британское издательство «I.B.Tauris», имевшее мировые права на нашу с Роем совместную книгу «The Unknown Stalin», прекратило с 2004 года присылать отчёты и выплачивать авторский гонорар, хотя книга продавалась и в Англии и в США, шла продажа прав на её переводы в других странах. Но у издательства, имевшего очень высокую репутацию именно для книг по истории, не было прибылей. Оно поддерживало своё существование заказными субсидируемыми изданиями. Интернет, дававший возможность бесплатно читать любые книги на экранах компьютеров, сильно ограничивал и книготорговлю. В Лондоне закрывалось немалое число книжных магазинов. Финансовые проблемы в разной степени распространялись на всех творческих работников, зависевших от гонораров.

Новые реальности осложняли и нашу жизнь, так как поддерживать её привычный рабочий и активный уровень лишь за счёт пенсий было теперь невозможно. Пенсия Роя, не имевшего из-за долгой «диссидентской» безработицы полного стажа, была очень скромной. Моё пенсионное обеспечение было лучше, так как в дополнение к пенсии в России я получал и британскую пенсию.

Чтобы продолжать привычный образ жизни, Рой запланировал новую серию книг, уже не по истории, а по текущим проблемам – сравнение судьбы разных республик бывшего СССР, Украины, Белоруссии, Казахстана и других, ставших независимыми государствами. Запрос на такую серию книг шёл теперь не из Европы или США, а из Китая. Книги о Казахстане и о Белоруссии были заказными и субсидировались. Я начал многолетний проект подготовки книги по вопросам питания и долголетия, полагая, что её могут перевести и на английский. Издания по проблемам питания и здоровья оказались в меньшей степени затронуты компьютерной революцией. Люди доверяли в этой области в большей степени книгам, а не интернету, в котором оценить репутацию и компетентность авторов было невозможно. В дополнение к этому я решил возобновить попытки получения каких-то доходов от покупки и продажи акций (shares), что я с успехом делал в недавнем прошлом.

(Мой прежний пакет акций, формировавшийся ещё с периода «народной приватизации» государственных компаний, начатой правительством Маргарет Тэтчер в 1983 году, я продал в 2001–2002 годах, чтобы помочь семье Димы, переехавшей жить в деревню на западном полуострове Корнуол. Внуку Тому исполнилось в 2001 году 4 года, внучка Алиса родилась в 2000 году.

В Великобритании около 10–12% населения практикует покупку и продажу акций и получает дивиденды. В США большинство населения предпочитает сбережения именно в акциях, а не в форме банковских вкладов).

Почти десять лет я имел подписку на еженедельный журнал по инвестициям «Investors Chronicle», который публиковал много полезной информации о разных компаниях, их истории и перспективах. Журнал давал и рекомендации в отношении покупок и продаж акций и обзоры разных экономических проблем. В небольших объёмах я покупал и продавал акции компаний по биотехнологии и фармакологии, так как в этих областях я хорошо разбирался и мог судить о перспективах тех или иных проектов. Были, конечно, и риски. «Рынок» биотехнологических компаний очень неустойчив. Стоимость акций могла пойти резко вверх или, наоборот, вниз даже после публикации какой либо научной статьи. По журналу моих трансакций я вижу, что, например в марте 2004 года я продал мой небольшой пакет акций компании «Advanced Medical Solution» и купил тысячу акций компании «Pharmagene». Такие операции я проводил почти каждый месяц, получая при этом небольшую прибыль. Но мне был интересен и сам предмет биотехнологии. Несколько таких компаний, например «Geron», продавали продукты, которые, по их рекламе, замедляли процессы старения.

Осуществление операций  по купле и продаже акций было простым делом и проводилось по телефону. У меня имелся счёт в инвестиционном отделении моего банка «NatWest». Приняв то или иное решение, я звонил в это отделение банка, сообщал своё имя и номер счёта. Дежурный брокер просил назвать некоторые цифры из моего секретного кода и после двух-трёх проверочных вопросов (возраст, адресный код и т.п.) осуществлял нужную операцию. Счёт за покупку акций приходил на следующий день по почте и оплачивался чеком. После этого мне присылали сертификат с указанием числа купленных акций. Выплаты в случае продаж перечислялись на мой «инвестиционный» счёт или на текущий счёт в банке. Вся такая операция, к удивлению Роя, бывшего свидетелем этих действий во время его приездов в Лондон, занимала 5–7 минут. «У нас в Москве, – говорил он, – покупка и продажа акций –это очень сложная процедура».

В 2004 году, полагаясь на приобретённый опыт, я расширил сферу своих операций, осуществив покупку 20 тысяч акций голландско-британской сталелитейной компании «Corus», стоимость которых упала до рекордно низкого уровня в три пенса за акцию. Британская металлургия уже давно переживала упадок, не выдерживая конкуренции с дешёвым импортом стали, прежде всего из Китая и из Индии. «Corus», голландско-британская компания, самая крупная в Европе, несколько металлургических заводов которой, расположенных в Уэльсе, ещё работали, уже несколько лет терпела убытки. Её потери в 2003 году составили £113 миллионов. Капитализация промышленных предприятий зависит при рыночной экономике не от их размеров, а от их прибылей. При больших убытках «Corus» мог бы разориться уже в 2005 году. Мои новые акции были поэтому риском. Но он не превышал £600. Я предполагал, что британское правительство не допустит полной ликвидации своего сталелитейного потенциала, когда-то первого в мире. Помощь гибнувшей компании пришла, однако, с неожиданной стороны.

Алишер Усманов, российский миллиардер, оценив, очевидно как и я, что стоимость акций металлургического гиганта достигла дна, купил сразу все продававшиеся на лондонской бирже акции «Corus», став собственником 13,4%   акций этой компании. «Контрольный пакет», начинавшийся с 10%, позволял Усманову назначить в руководство компании одного из директоров, представлявших теперь его интересы, и осуществлять кооперацию голландско-британской компании с принадлежавшими ему сталелитейными заводами и железно-рудными комбинатами на Урале. Статьи о действиях Усманова публиковались тогда во многих британских газетах. Стала известной и его интересная биография. Британцы не одобряли вмешательство российского капитала, но для самой компании это было спасением.

К концу 2004 года стоимость акций «Corus» начала подниматься. К середине 2005 года она достигла 30 пенсов за акцию. Когда в декабре 2005 года она приблизилась к 60 пенсам, я решил продать мой сертификат на 20 тысяч акций, хотя возможность дальнейшего роста их стоимости не исключалась. Но меня устраивала и такая прибыль в 2000%. Рисковать дольше я не хотел. За судьбой компаний, акции которых я продавал, я уже не наблюдал, чтобы не огорчаться в том случае, если  совершалась ошибка. Папка со всеми бумагами и перепиской по данной компании шла в камин, открытый у нас в доме в одной из комнат.

(Только сейчас, уже для интереса моих читателей, я проследил дальнейшую судьбу «Corus». В 2006 году стоимость акций компании превысла фунт. Её, как успешную, выставили на продажу через аукцион и продали индийской сталелитейной корпорации «Tata Steel». Но этот аукцион не был быстрым. Согласие на продажу зависело от голосований акционеров, которых опрашивали анкетами, рассылаемыми обычной и электронной почтой по всему миру. Решения принимались 70% большинством. При таких аукционах стоимость компании и её индивидуальных акций обычно сильно поднимается, так как покупатели конкурируют между собой. Бразильский сталелитейный магнат, участник аукциона, поднял цену за акцию до £4,7, индийский участник аукциона Ратан Тата повысил ставку до £5,0. Третье предложение из Банкока (Millenium Steel) подняло цену за акцию до £5,15. Tata, не сдаваясь, предложил ещё больше £6,05. Компания была продана за £6,7 миллиарда. Если бы я к этому времени сохранял свои акции, то моё благополучие могло бы быть обеспечено на несколько лет. Усманов, имея 13,4% всех акций, прибавил к своим богатствам около миллиарда фунтов. Однако судьба самой компании сложилась плохо. Мировой экономический и финансовый кризис, начавшийся в 2008 году, снизил спрос на металлы и привел к закрытию многих сталелитейных заводов. В 2016 году, после нескольких лет убытков, «Tatа Steel» объявил о продаже последних сталелитейных заводов в Англии. Историю сталелитейной промышленности Британии, мирового лидера в металлургии в конце XIX века, можно было считать законченной).

 

АКЦИИ КОМПАНИЙ-2. «VICTORIA OIL & GAS». РОССИЯ И КАЗАХСТАН

Общий результат моих операций с «Corus» был положительным. Но, чтобы читателям стали более понятными все проблемы мелких инвесторов, вроде меня, следует рассказать и о другой очень интересной компании, которая вела свой бизнес в России – «Victoria Oil & Gas». Моё участие в этой компании началось в августе 2004 года, когда я, прочитав в журнале по инвестициям о создании этой компании и её планах на разработку нефтяных месторождений в Западной Сибири и в Казахстане, купил 5000 акций с начальной стоимостью в 38 пенсов за акцию. В октябре того же года, ознакомившись более подробно с работой «Виктории», получившей за $11 миллионов в концессию на 20 лет участок в 1224 кв.км на Ямальском полуострове недалеко от Уренгоя, я сделал ещё одно вложение, приобретя дополнительно 5000 тысяч акций, каждая из которых стоила уже 41 пенс. Цена акций шла вверх и публикуемые в «The Financial Times» и в других газетах анализы сулили компании прекрасное будущее. В декабре я снова добавил к своему «портфелю» 10000 акций. Они стоили уже по 70 пенсов каждая. Азарт нарастал. Мои расходы были большими, но росла и потенциальная прибыль. В начале 2005 года стоимость акций «Виктории» превысла фунт, а к февралю 2006 достигла £2,65. Если бы я продал сейчас мой пакет «Виктории», то получил бы солидную прибыль. Однако оснований для продажи не было. За ценами акций я почти ежедневно следил по газетам и по интернету. Бурение скважин в районе Сибири «West Medvezhye» приближалось к глубоко залегавшему месторождению нефти, выявляемому акустическими и томографическими методами. Размер месторождения оценивался в миллиард баррелей нефтяного эквивалента. Недалеко от Медвежьево были расположены активно работающие скважины Роснефти.

В Казахстане «Виктория», достигнув нефтяного пласта на участке 73 в Kemerkol, рапортовала о начале добычи. Пока это были лишь несколько десятков баррелей в сутки. К середине года ожидался рост добычи до 500 баррелей в сутки. Начало добычи нефти и в Сибири, ожидавшееся в 2007 году могло увеличить капитализацию «Виктории» и стоимость её акций сразу в 10–20 и больше раз! Этот пакет акций был теперь моим главным финансовым резервом.

«Victoria Oil & Gas» была британской компанией, получившей лицензию на 20 лет на разработку нефтяных месторождений, соседних с какими-то крупными российскими разработками. Для России работа таких, относительно небольших иностранных компаний, была очень выгодной. Они привозили в Сибирь новейшее оборудование и технологии, первоклассных специалистов и создавали рабочие места для российских нефтянников. Генеральным директором и председателем (Chairman)  «Виктории» был Кевин Фо, опытный пожилой британский нефтяник, имевший 35-летний стаж работы, включая Россию и Казахстан. В прошлом он имел опыт освоения добычи нефти и газа с морских платформ в Северном море, работал в арабских странах и в Африке.

Главными инвесторами «Виктории» были британские банки. Крупнейший в Англии «Barclays Bank PLC» владел 13,5% акций. Штаб-квартира «Виктории» находилась в лондонском Сити. Мировые цены на нефть росли и к середине 2006 года приблизились к рекордной отметке в $80 за баррель. В 2007 рост цен на нефть продолжался.

Серьёзные проблемы у «Виктории» начались неожиданно в 2007 году в Казахстане. Успех с добычей первых баррелей в Кемерколе ободрил не только инвесторов и акционеров. Здесь уже работали пять скважин и добыча нефти достигла 400 баррелей в сутки.

«Мы надеемся увеличить продукцию в 2008 году и сбалансировать расходы компании от этой добычи», – сообщало руководство акционерам.

Разработки нефти и газа идут, в основном, в пустынных местностях. В Казахстане Кемеркол – это Прикаспийская низменность, пустыня, район, отдалённый от главных центров республики. В конце лета 2007 года руководство «Виктории» сообщило своим акционерам особым письмом о том, что её разработки в Кемерколе подверглись рейдерскому захвату:

«Потеряна большая часть работы, которая была сделана в текущем году. Рейд на нашу собственность был незаконным. Мы обратились за помощью (taking our appeal) в Верховный суд Казахстана и мы надеемся, что наше бесспорное право на эти скважины будет восстановлено. Однако нет полной уверенности, что торжество закона (Rule of Law) может быть достигнуто во всех юрисдикциях Казахстана. Мы обратились непосредственно к президенту Казахстана, к Генеральному прокурору республики и в её Анти-коррупционную Комиссию. Мы искренне надеемся, что права инвестора будут защищены…».

Об этих событиях публиковались репортажи и в финансовых разделах лондонских газет. Плохие новости быстро снижают и котировки акций и, соответственно, общую капитализацию компании. Но в главном отчёте, разосланном акционерам, детали проблем в Кемерколе не сообщались. Отчёт был оптимистическим, акцентируясь на успехах в Медвежьем:

«В Западно-Медвежьем мы завершили пробные скважины (exploration wells) и в настоящее время работаем на четвёртой, под номером 103. Она показывает наличие конденсата и немного нефти (light oil flow). Главное, что наша техническая команда продемонстрировала способность бурения на большой глубине, превышающей 3800 метров».

Отчёт публиковал фотографии очень внушительного сосредоточения техники, много бурильных вышек, посёлки нефтянников. Природа вокруг была очень суровой. Команды рабочих доставлялись к скважинам на вертолётах. Особенные трудности, как писали авторы отчёта, создавала полярная зима. Отдел отчёта «Прогноз» («Outlook») не скрывал трудностей, но был оптимистичным:

«Мы напоминаем акционерам, что перспективы Виктории – это свыше миллиарда баррелей нефти и нефтяного эквивалента».

Новые проблемы, однако, пришли в 2008 году. Мировой финансовый кризис  снизил цены на нефть. В ноябре 2008 года цена барреля нефти упала в два раза. Когда я получил традиционный годовой отчёт, – толстый и красивый том на глянцевой бумаге, я уже знал по курсам акций о постигшем компанию фиаско. Чтобы поддержать свой бюджет, руководство «Виктории» выпускало новые большие серии акций, десятки миллионов, продававшихся по всё снижающимся ценам. Компания выживала, получая миллионы долларов, но разоряла своих прежних акционеров, обеспечивших её создание. Акции компании в декабре 2008 года рухнули до 13 пенсов за акцию В письме председателя Виктории акционерам первым был раздел:

«Финансовая турбулентность в последние несколько месяцев и глобальный финансовый кризис разрушили ценность и рыночные котировки почти всех компаний (almost all equities), и Виктория не была исключением… Наша задача сейчас – выжить до того времени, когда рынки акций неизбежно повернутся вверх…».

В отношении Западно-Медвежьево, руководство компании сохраняло оптимизм. Однако в Казахстане проблемы оставались. Верховный Суд Казахстана передал рассмотрение жалобы и иска Виктории в областной суд на территории расположения  Кемеркола (Aturau oblast). Этот суд принял решение о лишении Виктории лицензии на добычу нефти:

«Мы продолжаем бороться за воссстановление наших прав, но казахстанская правовая система создает для нас много проблем», – сообщалось в отчёте. Надежд на возвращение скважин тем, кто их создал и довёл до промышленной добычи, почти не было. Но акционерам сообщали и хорошие новости:

«Виктория» недавно подписала соглашение на разведку месторождений газа в газовом поле Логбаба в Камеруне в Западной Африке… Логбаба, помимо своих газовых месторождений, находится недалеко от Доуала, коммерческой столицы Камеруна, в котором расположено много индустриальных предприятий, потенциальных потребителей природного газа…».

В годовом отчёте за 2009 год о работах в Западно-Медвежьем сообщалось немного. Была построена зимняя дорога и продолжались сейсмические и геохимические обследования. Однако в журнале «Investors Chronicle» изредка публиковались сообщения об успехах компании в Камеруне. Акции Виктории упали к 2012 году до уровня 4 пенсов за акцию,  хотя общая капитализация оставалась высокой, так как число акций увеличилось в десятки раз.

В 2011–2012 годах работа по достижению глубоко залегавшего нефтяного пласта  в Западно-Медвежьем продолжались, но в ограниченном объёме. Бурение на большой глубине требует значительных средств. У компании не хватало денег, почти £100 миллионов ушло на освоение газовых месторождений в Камеруне. Бурение в Западно-Медвежьем приближалось  к глубокому нефтяному пласту, но с возможной добычей нефти имелись проблемы. Ближайший город Надым находился в 44 км от скважин. Из Обского залива танкеры с нефтью можно было бы отправлять в Роттердам. Но это был слишком дорогой проект, на реализацию которого не было средств. «Компания в настоящее время откладывает программу бурения до зимы 2013–2014 года», – сообщалось в отчёте.

В отчётах «Виктории» за следующий год о прогрессе проектов в Сибири и в Казахстане уже ничего не сообщалось. Практическое освоение нефтяных месторождений при их очень глубоком залегании на Ямале оказалось не по силам для британских нефтянников. Однако на собственность «Виктории» никто в России не покушался. «В России мы продолжаем поиски партнёра или покупателя нашего Западно-Медвежьего проекта», – сообщалось в отчёте председателя компании.

Уже в конце 2014 года я получил письмо от Секретаря компании, сообщавшего о решении общего собрания акционеров, которое состоялось в Камеруне. Приглашение на собрание в Камерун было и у меня, но приехать в Западную Африку я уже не мог. Решения на таких собраниях принимаются большинством акционеров. Все выпущенные в прошлом сертификаты отменялись и прежние акции подлежали обмену на новые по курсу 40 старых на одну новую. Новые сертификаты были подписаны теми же председателем и секретарём: Kevin Foo и Leena Nagrecha. Прежние сертификаты предлагалось ликвидировать. С ноября  2014 года я стал обладателем 1055 новых акций «Victoria Oil & Gas Plc». Они уже перейдут нашим наследникам. Их стоимость в настоящее время варьирует вокруг 70 пенсов за акцию и относительно устойчива. В мае 2017 года я получил красивый, в глянцевой обложке годовой отчёт Виктории под общим заголовком «Building an integrated gas company in Cameroon». Успехи компании в Камеруне были действительно внушительными. О казахстанских активах ничего не сообщалось. Российские активы в Западном Медвежье предлагались на продажу по цене затраченных средств на освоение месторождений – $81 миллион. Может быть, найдутся и покупатели. Офис «Виктории» в лондонском Сити сохранял прежний адрес.

 

Жорес Медведев



 

 

Помощь для Joomla.